"Hvat er þér, Atli,

æ, Buðla sonr?

Er þér hryggt í hug?

Hví hlær þú æva?

Hitt mundi æðra

jörlum þykkja,

at við menn mæltir

ok mik sæir."

"Гудрун сказала:

Что с тобой, Атли,

сын Будли, скажи мне!

Отчего ты невесел,

чем ты встревожен?

Были бы ярлы

более рады,

коль ты привечал бы

людей и меня!"

Atli kvað:

"Tregr mik þat, Guðrún

Gjúka dóttir,

mér í höllu

Herkja sagði,

at þit Þjóðrekr

und þaki svæfið

ok léttliga

líni verðið."

"Атли сказал:

Недоброе, Гудрун,

дочь Гьюки, узнал я, —

Херкья сейчас мне

в палате сказала:

с Тьодреком ты

уснула на ложе,

обняв его ласково

под покрывалом."

Guðrún kvað:

"Þér mun ek alls þess

eiða vinna

at inum hvíta

helga steini,

at ek við Þjóðrek

þatki áttak,

er vörðr né verr

vinna knátti."

Гудрун сказала:

"В том я поклясться

тебе готова

клятвой на белом

священном камне:

с сыном Тьодмара

я не свершала

дел, недостойных

мужчины и женщины!"

"Nema ek halsaða

herja stilli,

jöfur óneisinn,

einu sinni;

aðrar váru

okkrar spekjur,

er vit hörmug tvau

hnigum at rúnum."

"Не обнимала

его никогда я,

вождя дружины,

достойного конунга.

С ним встречаясь,

речи вели мы,

и скорбными были

наши беседы."

"Hér kom Þjóðrekr

með þría tegu,

lifa þeir né einir

þriggja tega manna;

hnöggt þú mik at bræðrum

ok at brynjuðum,

hnöggt þú mik at öllum

höfuðniðjum."

"Тьодрек привел

тридцать воителей,

никто из дружины

в живых не остался!

С близкой родней

меня разлучили.

нет моих братьев.

ни воинов храбрых!"

"Sentu at Saxa,

Sunnmanna gram,

hann kann helga

hver vellanda."

"За Сакси пошли,

за князем южан:

он может котел

освятить кипящий!"

"Sjau hundruð manna

í sal gengu,

áðr kvæn konungs

í ketil tæki."

"Семь сотен людей

в палату вступили,

прежде чем Гудрун

к котлу подошла."

Guðrún kvað:

"Kemr-a nú Gunnarr,

kallig-a ek Högna,

sékk-a ek síðan

svása bræðr;

sverði mundi Högni

slíks harms reka,

nú verð ek sjalf fyrir mik

synja lýta."

Гудрун сказала:

"Гуннара с Хегни

позвать не могу я,

братьев моих

мне не увидеть, —

Хегни мечом бы

отмстил за обиду, —

сама я должна

позор этот смыть."

"Brá hon til botns

björtum lófa

ok hon upp of tók

jarknasteina:

Sé nú, seggir,

sykn em ek orðin

heilagliga,

hvé sá hverr velli."

"Ладонь в кипяток

до дна погрузила,

со дна подняла

драгоценные камни."

Гудрун сказала:

"Взгляните, вот суд

свершился священный, —

пусть влага кипит

в котле — я оправдана!"

"Hló þá Atla

hugr í brjósti,

er hann heilar sá

hendr Guðrúnar:

Nú skal Herkja

til hvers ganga,

sú er Guðrúnu

grandi vændi."

"У Атли в груди

душа взыграла,

когда он руки

Гудрун увидел."

Атли сказал:

"Пусть Херкья теперь

к котлу подойдет,

та, что сгубить

собиралась Гудрун!"

"Sá-at maðr armligt,

hverr er þat sá-at,

hvé þar á Herkju

hendr sviðnuðu;

leiddu þá mey

í mýri fúla.

Svá þá Guðrún

sinna harma."

"Жалок для взора

вид был у Херкьи,

руки свои

в котле обварившей.

Повели тогда деву

в глухое болото —

так смыть обиду

Гудрун смогла."